126

А мир бывает разным

 

Мы с подругой Катей дружим уже много лет. Вместе переживаем разные неприятности, начиная с неудобных памперсов и заканчивая вредной привычкой школьных учителей, чуть что не так, ставить двойки. Наше знакомство началось еще в родильном доме, когда мамам принесли деток в один день. Перед нашим появлением на свет мамочки, находившиеся в одной палате, подружились и сумели сохранить хорошие отношения на протяжении вот уже 16 лет. Итак, как вы уже поняли, нам с Катюшкой по 16, и у нас много общего: привычки, интересы, знакомые. И даже враги. Ни за что не догадаетесь, о ком это я говорю! Не буду вас утомлять, отвечу сразу – наши враги – кошки. Да, да! Эти пушистые, мягкие, теплые и симпатичные создания доставляют нам немало хлопот. Завидев на горизонте кошку, мы инстинктивно начинаем ее пугать, а иногда даже отпихиваем от себя ногами. Вы, конечно, нас осуждаете. Но подобная привычка появилась неспроста. Увы, с раннего детства у нас с Катей аллергия на кошачью шерсть. Поэтому и возникла такая защитная реакция организма.

***
Понедельник. Как всегда в 7.40 раздался телефонный звонок.
- Ксень, ты идешь? Давай быстрее спускайся! Я тебя уже 10 минут жду! Вечно ты опаздываешь! – прокричала мне в ухо Катька.
- Да, Катюш, иду уже. Не психуй!
Я схватила сумку и побежала вниз. Мы поприветствовали друг друга и направили свои стопы к школе. По пути в храм знаний мы увидели ненавистный пушистый комок, явно имевший намерения приблизиться именно к нам в поисках утешения в своей кошачьей жизни. Но мы опытным глазом сразу определили намерения рыжего подлизы. Не сговариваясь, единым движением ног отбросили кота подальше и с торжеством переглянулись. Но не долго мы радовались победе. В самый ее разгар раздался резкий окрик: «Эй, девчонки, можно вас на минутку!» Мы, как по команде, обернулись назад. К нам приближался, словно айсберг к ничего не подозревающему «Титанику» парень, с виду - явный «качок». Мы с Катюхой, как говорится,  ближе сомкнули наши ряды и стали смотреть на незнакомца вполне невинными глазами нашкодивших первоклашек. Но чтобы показать нашу храбрость и как-то снять возникшее напряжение, я произнесла нарочито шутливым тоном: «Чего тебе надобно, старче?» На лице парня появилось суровое выражение. Я прикусила язык. И совсем не в переносном смысле! Парень, увидев, что произвел впечатление, спокойно, но твердо продолжал разговор: «Девочки! Как вам не стыдно обижать маленького котеночка?» Я мысленно задала Катьке вопрос: «Это он про нашего рыжего бандита так спросил? Знал бы он, как эта зверюга дерет окрестных собратьев по хвостам!» Но вслух, конечно, я ничего не сказала. Введенный в заблуждение покорным видом и полным безмолвием, парень продолжал нас наставлять на путь истинный: «Девочки, котику же больно! Он – живое существо, как и мы. Вы не думали, что помимо вашего эгоистического мира есть и другой. Например, маленький мир этого пушистого кота?» От таких рассуждений глаза у нас с подругой сделались круглыми и стали похожи на пятирублевые монеты. И этими пятью рублями мы тупо и удивленно уставились на молодого человека. Мы молчали. А он, махнув на нас рукой, двинулся прочь, бросив нам напоследок: «Эх, девочки! Зря вы так! Ведь в жизни всякое бывает!» 
Мы, разумеется, подумали, что у него что-то с головой. Очень странно было слышать такие наивные слова от крепкого молодого человека. Мы считали, что у подобных людей, кроме горы мышц, нет иных достоинств. А уж про совесть вообще не подумали.
***

Кроме утреннего происшествия за весь день ничего особенного не случилось. Вечером Катюшка пришла ко мне смотреть новый фильм. Мы засиделись допоздна. Катя позвонила маме, и та разрешила ей заночевать у меня. Мы долго разговаривали, обсуждая новое кино, а потом уснули. И, конечно, не подозревали, какой сюрприз нам преподнесет утро следующего дня.

***
Я проснулась от жуткого холода. Открыла глаза и увидела что-то, совсем не похожее на мою спальню. И самое отвратительное – со мной рядом лежала кошка, причем, такого огромного размера, что я сразу вспомнила про Чернобыльский реактор и последствия его взрыва! Меня окружали четыре картонные стены. Я попыталась по привычке пнуть ногой мерзкую кошку, но этот пушистый ком шерсти открыл глаза и завопил Катькиным голосом: «Ксенька! Ты где? Откуда тут кошка?!»
Я попробовала встать на ноги, но почему-то оказалась на четвереньках. Не веря своим глазам и ушам, огляделась вокруг в поисках Кати, но не обнаружила ее поблизости. И вдруг мысль прорезала мозг, словно электропила сосновый ствол – резко и навсегда: «А что, если…». Я не узнала свой голос, когда задала риторический вопрос: «Где же мы, кто же мы?» При этом белая кошка дико таращила на меня глаза, точно так же, как и я на нее. В какой-то момент мы начали орать друг другу непонятно что. Белая кошка первой пришла в себя и произнесла, обращаясь ко мне: «А, знаешь, Ксенька, у нас, кажется, случились внеплановые каникулы». Я по инерции еще раз осмотрелась, не веря своим органам чувств. Потом нехотя ответила, не глядя на кошку: «Ты видишь то же, что и я, значит, мы – эти мерзкие твари и есть!» Кошка Катя перебила меня: «Так как насчет каникул? Похоже, во всем виноват наш вчерашний знакомый. Он ведь нам угрожал чем-то подобным, помнишь?» Я мрачно ответила: «Еще бы не помнить! Не каждый день встретишь философствующего «качка», отягощенного моралью и принципами «Greenpeace». Остается только понять, как мы будем его искать и упрашивать вернуть все на круги своя?»

Мы с Катей задумались по прежней человеческой привычке, но, видимо, кошкам не были свойственны долгие размышления, так что наши кошачьи тела требовали действия. Причем активного. И повинуясь животным инстинктам, мы выпрыгнули из картонной коробки, в которой находились по неведомой нам пока причине, и побежали в сторону нашего подъезда. Увы и ах! Металлическая дверь оказалась заперта. Зато из соседнего подъезда вышел наш одноклассник, известный троечник и хулиган, такой же кошконенавистник, как и мы, Вовка Шестаков. Он направился прямиком к нам. Обычно, все дворовые кошки при виде Вовки сразу же разбегались кто куда. У них уже выработался условный рефлекс на него, как у собак Павлова на еду. Но мы – другое дело. К кошачьей жизни у нас пока не было стойкой привычки. Вовка сразу догадался, какая нежданная удачка ему выпала в нашем лице, то есть в двух мохнатых мордочках. Спеша исполнить свой хулиганский долг перед уличной публикой, собравшейся поглазеть на его очередной «подвиг», наш любезный одноклассник решил дать пинка сразу нам обеим. Да забыл про законы физики. А именно - закон всемирного тяготения. И пока Вовка пытался дать пинка обеими ногами двум кошкам, сила тяжести применила к нему карающую меру по известному, но не изученному Вовкой в школе, закону. В результате чего он оказался пятой точкой на родимой земле. Мы же, попытались рассмеяться. Получилось дикое кошачье завывание. Это разозлило Вовку еще больше, чем смех соседей, выходивших в этот момент из подъезда. Мы воспользовались возможностью проскочить в открытую дверь и быстро вскарабкались на тот этаж, где находилась Катькина квартира. Тихо посовещавшись, решили уповать на пресловутый материнский инстинкт, который должен был помочь Катькиной маме узнать собственную дочь. Хотя Катька сразу высмеяла мое предложение пообщаться с ее мамой: «Здравствуй, мамочка! – ехидно передразнила она меня. – Теперь я кошка. Как тебе моя новая шубка? Надеюсь, у меня не случится аллергии на саму себя».
Несмотря на злой Катькин смех, я все же поскреблась когтями в знакомую дверь. Когда дверь открылась, мы бросились в ноги Катькиной маме с выразительными кошачьими воплями. Но нас тут же остановили. Катькина мама выдворила непрошенных гостей на лестничную площадку, ласково приговаривая: Милые мои котятки, это не ваш дом. Вы, наверное, голодные. Ждите здесь!» Через минуту она снова вышла и поставила перед нами пластиковую крышку из-под майонеза, в которую налила молока. «Пейте скорее! А-то девчонки наши придут и прогонят вас,» - произнесла добрая женщина, имея в виду как раз-таки нас. Конечно, в человеческом обличье. Эта мысль напрочь отбила мне аппетит. А Катька горестно вздохнула: «Не узнала! Да она даже не понимает нас. И что теперь делать – не понятно». Пока мы думали над этим вопросом, судьба в лице бабы Маши из соседней квартиры решила все за нас. Вонючим, грязным веником вредная соседка попыталась прогнать кошек, приговаривая себе под нос: «Развелось вас, как собак нерезаных! Топить и топить бы вас! Да рук не хватит! Пошли вон отсюда! Нагадите, а мне убирать!»  Тетя Маша работала в ЖЭКе уборщицей и поэтому считала всех кошек и собак потенциальными загрязнителями окружающей среды, а значит – ее личными врагами. Мы не хотели попасть под горячую руку, а точнее веник тети Маши, и со всех четырех лап побежали на улицу. В это время пошел дождь. Сначала он слегка накрапывал, но уже через несколько минут полил как из ведра. Нам с Катькой пришлось прятаться под козырьком подъезда, потом под крыльцом, но все дворовые коты норовили нам дать по мордочкам. И никакой кошачьей солидарности к насквозь промокшим собратьям по ушам и хвостам не наблюдалось и в помине! А что вы хотите – животные инстинкты – территориальный интерес. Даже у кошек территориальный вопрос имеет значение!
Помыкавшись между подъездами собственного дома, мы сочли за благо искать убежища в соседнем магазине. Но чтобы перебраться туда, нужно было перейти дорогу. А она к тому времени уже превратилась в бурлящую речку. Были бы мы людьми, нам ничего не стоило перейти на другую сторону улицы. Но кошкам это трудно сделать. Мне почему-то вспомнилось, что мы обе несколько лет ходили в секцию спортивного плавания. Видно, Катя тоже подумала об этом, потому что вслух сказала: «Как считаешь, навыки спортивного плавания, полученные в человеческом теле, помогут кошкам?» Я ответила нетвердым голосом: «А кто его знает! Давай попробуем, правда, будет обидно утонуть, имея спортивный разряд по плаванию». Мы подошли  к краю дороги и брезгливо задергали лапками при виде грязного потока воды. Ах, как мы мечтали раньше выполнить норматив кандидата в мастера спорта! Сегодня об этом можно было забыть.
Навсегда.
Навсегда?
Навсегда!!!
И с воплями отчаяния две глупые кошки ринулись в пучину вод, текущих к ближайшему канализационному люку. Не успели мы опомниться, как чьи-то мускулистые руки выхватили нас из водного плена и водворили на твердую землю. Повинуясь кошачьему рефлексу, мы дружно затрясли спинками, пытаясь высушить шерстку. Потом подняли мокрые головы и уставились на человека, стоявшего перед нами. Если бы я могла крикнуть так, чтобы заглушить шум дождя и вой ветра, то и это не принесло бы мне удовлетворения. Да, да, прямо надо мной возвышался тот самый «качок», которого мы уже заочно обвинили в нашей беде и мысленно приговорили к самой жестокой казни! Как-будто прочитав мои мысли, человек опустился на корточки и сказал, обращаясь к нам: «Вот вы где, несносные девчонки! Я вас ищу уже несколько часов. Ну что, поняли, как несладко быть теми, кого вы беспощадно шпыняете каждый божий день? Я же вам говорил, что кроме вашего эгоистичного мирка есть другие миры. Хорошо ли вам теперь в шкуре маленьких и беззащитных созданий? Ну, чего молчите, или хотите навечно остаться в этом состоянии?» - и он уставился на нас немигающими, как у змеи, глазами, в которых поблескивали огоньки, обещающие при случае стать пожаром гнева. Катька выдохнула: «Ну, слава Богу! Значит, я не сошла с ума! Сэр, если вы понимаете по-кошачьи, назовите ваше имя». Незнакомец усмехнулся так, словно ожидал именно такого ответа: «А это уже лучше, сударыня. Меня зовут …, - он немного замялся, подумал и продолжил. – Гудвин, Великий и Ужасный!» И тут я не выдержала: «А я – Элли, а это, - я попыталась мотнуть головой в сторону Катьки, - Тотошка. И мы путешествуем в страну Жевунов». «Качок» насупил брови. От его взгляда мне стало нехорошо. Катька поспешно протараторила: «Не слушайте ее, у кошечки головка бо-бо. Она с детства впечатлительная, к тому же ударилась об веник, когда баба Маша нас выгоняла. А это, знаете ли…». Но человек, назвавший себя Гудвином, спокойно сказал: «Понятно. Ударилась, значит. Я так и думал. А спроси-ка ты у нее, Тотошка наша разговорчивая, желает ли эта самозванка снова стать человеком?» Катька, не мешкая с ответом, истошно заорала. Случайный прохожий даже шарахнулся в сторону от ее кошачьей серенады. Но наш новый знакомый прекрасно понял примерно следующее: «Конечно, желает, кто бы сомневался!» Не обращая внимания на меня и Катьку, Гудвин открыл какую-то малюсенькую записную книжечку и тихонько прочел из нее четыре  строчки:

Можно кошкой жизнь прожить, не встревожив совесть.
Но тогда не написать эту нашу повесть.
Не хочу я кошкой быть, человеком буду.
Не забуду о добре, стану верить в чудо!

***
Яркий свет! Я медленно потрогала одной рукой другую. Да, это точно руки. Констатировала факт для самой себя. Потом осторожно открыла глаза. Увидела свою кровать, лежащую рядом Катьку. Она еще спала. Господи, какое это счастье, вот так проснуться и увидеть свои руки!
Я растолкала подругу. Та вскочила, тараща на меня сонные глаза. «Ты чего?» – спросила Катя. «Да так, вставать пора», - ответила я нарочито спокойным тоном.
«А мне такой кошмар приснился!» - Катя потянулась, похрустывая косточками. Я промолчала. Хотелось обдумать ситуацию. После завтрака нам нужно было идти в школу. И тут нас ждал новый сюрприз!
Открыв входную дверь, мы натолкнулись на большую картонную коробку, стоявшую прямо у нашей двери. Мы замерли на месте.
«Ксень, кажется…» - протянула Катька, «взбледнув» лицом.
«Этот твой сон был вещим», - закончила я за нее.
«Не то слово!» – пробормотала подруга, брезгливо доставая из коробки комок белой свалявшейся кошачьей шерсти.

 

На главную

Назад

Hosted by uCoz