029

К О Л Д У Н Ы

Двухмачтовый красавец-парусник, миновав тропики, приближался к цели своего многомесячного плавания – Японии. Это был русский бриг «Посейдон». Ему здорово везло, и моряки, которые испокон веку славятся суеверностью, объясняли это везенье так: мол, именем самого бога морей названо судно, значит, штормы ему не страшны. Атлантикой прошли, Африку обогнули, с попутными ветрами быстро пересекли жаркий Индийский океан. Ну а Тихий он тихий и есть, вот пожалуйте, на всех парусах идём, а даже пенного следа нет за кормой...
Балагурят матросики, а седоусый боцман знай поглядывает хмуро на небо, молчит да шепчет что-то беззвучно под нос. А небо-то, небо – шёлк голубой, и чего ж тут хмуриться?
Спросили так, а старый морячина протянул руку на запад, показал пальцем на незаметную синюю тучку на горизонте, к которой как раз подкатывалось вечернее солнце, да и говорит:


Если солнце село в воду,
Жди хорошую погоду.
Если солнце село в тучу,
Берегись – получишь бучу.


Вскоре капитан вызвал боцмана к себе. В капитанской каюте на переборке висел барометр в красивой круглой оправе из красного дерева.
- Ты погляди, голубчик, что «колдун» вытворяет, - сказал капитан, кивнув на барометр.
Стрелка смотрела вниз. «Не обмануло солнышко», - подумал боцман. А капитан показал маленький чертёжик с цифрами, который сделал, наблюдая за стрелкой в течение суток. Кривая падения атмосферного давления походила на крутой склон горного обрыва.
И пришлось матросам, собравшимся было уже в кубрик, ко сну, карабкаться на мачты и ворча убирать верхние паруса – брамсели. А небо-то, небо – китайского шёлка голубей. Лишь лёгкие прозрачные пёрышки облаков вдали да тучка на горизонте. Чего бояться?..
Ночью судно стало качать. К утру оно уже скрипело всеми своими деревянными рёбрами-шпангоутами. А ветра всё не было. Чуть свет моросящий дождик припустил. Слышали матросики, как боцман ни свет ни заря с койки сполз и бормотал, влезая в робу:


Дождик раньше, ветер вслед –
Жди от шквала всяких бед.


Подъём сыграли до срока. Моря и неба было не узнать, там и там наперегонки неслись белорунные овны. Полезли на мачты. Приказано было убрать почти все паруса, оставить только самые нижние, которые спустить можно в момент. Но даже на них одних бриг летел альбатросом.
За чаем боцман опять морскими приметами делился:


Барашки ль по небу бегут,
Иль небо мётлами метут, -
Коли рангоут твой высок,
Оставь лишь марсели и фок.


Дивились матросы меткой мореходной мудрости. В самом деле, ведь и небо будто черти «мётлами мели», и рангоут (мачты и реи) у них высок, и паруса именно эти оставлены на мачтах.
Чай не допили – засвистало в марселях. Бросились по команде и их «рубить», спускать то есть срочным порядком.
Шквал налетел такой порывистый, злой, хлещущий брызгами, что в одну минуту промокли все насквозь. Недолго ждать пришлось и «всяких бед». Мощный порыв ветра – и с жутким треском и грохотом рухнула грот-мачта. А вслед за первым шквалом шёл второй...
Трое суток штормовал «Посейдон». Второй шквал оказался вовсе не кратковременным шквалом, а самым настоящим ураганом. Изломанный бриг, лишившийся мачт и парусов, даже имя своё потерял: доски обшивки, на которых красовалась надпись «Посейдон», вырвало и проглотило взбесившееся море.
Через много дней далеко от берегов судно было обнаружено и взято на буксир военным кораблём фрегатом, идущим с Камчатки во Владивосток. Как узнали потом моряки, такие ураганы китайцы называют «тай фын», большой ветер. Нет от него спасения ни на суше, ни на море. Особенно на море. Даже сам морской бог, с чьим именем на борту их судно прошло без злоключений через два океана, бессилен перед тайфуном. Это полукосмическое чадо, вернее исчадие, закручивает облака в спираль, диаметр которой достигает двух и более тысяч километров, вздымает гигантские волны, затопляющие целые острова и берега заливов и бухт, поворачивает реки вспять и даже вызывает землетрясения.
«Посейдон» задело лишь жёстким, упругим крылом тайфуна. Попади судно в центр, «зрачок» урагана, ему бы не спастись.
Как же, спросите вы, плавают нынче по Тихому океану тысячи судов, точно по расписанию, будто поезда, ходят пассажирские теплоходы, как месяцами работают там рыбаки и не боятся?
Чтобы ответить на этот вопрос, я и хочу познакомить вас с современными «колдунами». Нет, не с барометрами. С живыми людьми!..
Итак, приглашаю вас прямо в центр Охотского моря, в рыбопромысловую экспедицию.
Морская миля – 1852 метра. Сотни таких миль отделяют нас теперь от всех берегов. Сотни судов – от маленького сейнера до огромных плавучих баз и заводов – работают здесь с декабря до мая, ловят минтай, замораживают, делают из него консервы, балык, рыбную муку.
Всем известна рыба минтай. А кто пробовал минтаевую икру, вкусные консервы из его печени, «Уссурийскую» колбасу, тот, наверное, и полюбил эту рыбку. Неброскую на вид, прогонистую, серого, мышастого цвета. Между прочим, в море, в воде, минтай – настоящий красавец, синеглазый, быстрый, ловкий, бока и спинка его отливают чуть не семицветной радугой, а брюшко – перламутром. В родной стихии все красивы и ловки.
Сурово Охотское море, особенно зимой. Славится непогодьем, ветрами, крутой волной. Хлещет солёной шрапнелью в лица рыбаков, рвёт из рук сети, покрывает ледовым панцирем сталь палуб, бортов, надстроек, мачт, лебёдок. За что ни возьмись, обжигает и скользит в ладонях. Шелковистые капроновые сети становятся негнущимися, как проволока, колючими, тяжёлыми. Нелегко даётся добыча, золотой становится рыбка...
Наш с вами приморский сейнер-траулер почти весь декабрь штормовал. Это значит, день и ночь рулевые матросы, сменяя друг друга, твёрдо держали курс против ветра, вразрез волне, чтобы судну не опрокинуться, чтобы машинное масло не выливалось из двигателей, а борщ и компот не выплёскивались из кастрюль.
Пока готовится на камбузе обед, поднимемся в радиорубку.
Радиорубки на судах всегда находятся на самом верху, рядом с капитанским мостиком, поближе к небу, эфиру, к антеннам, радиоволнам, подальше от волн морских: обледенеет антенна – в приёмнике ничего не услышишь. Ни музыки, ни радиограмм с такими хорошими и нужными рыбакам словами: любим, ждём, счастливого плавания. Ну а сейчас самое важное вот это:
- Внимание! Всем судам Охотоморского промыслового района. Говорит плавбаза «Удача». Сегодня к нам на борт из Петропавловска-Камчатского прибыла синоптическая группа в составе трёх человек. Передаю микрофон старшему синоптику Светлане Денисовне Громовой.
- О! У неё и фамилия синоптическая, - успевает пошутить радист. – Гром и молния, «колдуны» прибыли! Теперь пойдёт рыбалка.
- Здравствуйте, товарищи капитаны, флагманские специалисты*, все присутствующие на промысловом совете! – полился мелодичный голос Светланы Денисовны из приёмника, привыкшего к хриплым мужским басам. – С этого дня наша сингруппа будет выдавать ежедневные сводки погоды для всех судов, работающих в центральной части Охотского моря, а также у западного побережья Камчатки и Курильских островов. Дважды в сутки на промсоветах мы будем давать синоптический обзор по районам лова, а кроме того, долгосрочный прогноз на месяц и краткие метеосводки радиограммами. Ну а теперь послушайте прогноз на текущие сутки. Сохраняется штормовое предупреждение. Северная часть Охотского моря находится под влиянием заполняющейся ложбины циклона с давлением в центре 995 миллибар. Циклон малоподвижен, медленно смещается на восток. Ветры от норд-оста, 15-20 метров в секунду, снег, температура 10-12 градусов ниже нуля, высота волн 3-4 метра, интенсивное обледенение судов. По погоде всё.
Иногда синоптик добавляет: «У кого есть ко мне вопросы, слушаю». Поэтому не надо стесняться спрашивать. Думаю, прежде всего вам хочется узнать, почему синоптиков, предсказателей погоды, прозвали «колдунами».
Представьте себе старшего синоптика Светлану Денисовну не здесь, на современной плавбазе «Удача», не сейчас, а тогда, в самом начале прошлого века, на борту брига «Посейдон». И чтобы она вот так, за день вперёд, рассказала морякам всё о тайфуне, который их ждёт, да ещё и пообещала долгосрочный прогноз, то есть на целый месяц вперёд предсказывать погоду. За кого бы, как вы думаете, приняли моряки Светлану Денисовну? Конечно же, за колдунью! Самую настоящую, которая владеет волшебным зеркальцем, знает волшебное слово и может предсказывать будущее, судьбу. Ну а для моряка такое предсказание равносильно спасению. Добрая фея, волшебница, колдунья!..
Как же предсказывают «колдуны»-синоптики погоду, да ещё и с такой точностью: до градуса температуру воздуха, до нескольких метров в секунду скорость ветра и даже какой высоты будут волны?
Наша голубая планета названа голубой потому, что окутана многокилометровой воздушной оболочкой. Воздух прозрачнее стекла, так? И кажется бесцветным. Но посмотрите на далёкие горы. Они голубые! Даже лес там чудной – сине-голубой. А дойдёшь до них и увидишь – скалы коричневые или сизые, в точности такие, как и на ближних горах, и лес на них такой же, зелёный. Это воздух делал их голубыми, как будто смотрели вы на них через красивое голубое стёклышко. Воздушную оболочку, атмосферу нарекли поэты пятым океаном (четыре земных океана вы знаете, а если нет, можете посмотреть на карте или на глобусе), ну а самолёты поэтому называют воздушными кораблями. Пятый океан так огромен, что если взять и сжать воздух в восемьсот раз, превратив его в жидкость, всё равно его хватит на целый океан. Земля вращается вокруг своей оси и подставляет солнечным лучам днём наше полушарие, ночью – другое. Значит, атмосфера прогревается неравномерно. Кроме того, облака и тучи заслоняют нижние слои воздуха, отчего в пасмурный день не жарко. Кроме того, само Солнце бывает более активным и менее. А кроме того и этого, есть ещё и всякие другие причины, по которым пятый океан ведёт себя по-разному.
Ветры, ураганы, циклоны. Как они рождаются?
--------------------------------------------------------------------------------------
* Флагманские специалисты – начальники отрядов (колонн) судов, наставники по промыслу

Очень простой опыт поможет вам легко это представить. Зимой, в безветренную погоду, возьмите и откройте в жарко натопленной комнате форточку. Волна холодного воздуха мгновенно хлынет внутрь, низом, по ногам, а затылком вы тут же ощутите обратное движение тёплого воздуха из комнаты наружу. Вот и получилось у вас сразу два ветра, притом противоположных направлений. И если смотрит ваше окошко, допустим, на северо-восток, то нижний ветер, холодящий ноги, смело можете назвать норд-остом, ну а верхний, тёплый, будет наоборот, значит, зюйд-вестом, то есть юго-западным ветром. А теперь представьте себе комнату размером с Африку, а форточку со Средиземное море. Тут уж ветры не комнатной силы родятся. Простор. Есть где ветрам разгуляться. С юга, с экватора, где солнце бьёт прямой наводкой (а температура у него до 14 миллионов градусов!), раскаляя пески пустынь и скалы, вливаются в пятый океан горячие волны. А надо льдами Северного Ледовитого океана – полярная стужа. Холодные воздушные волны из этой гигантской морозилки устремляются навстречу горячим. Так и встречаются южный циклон с полярным антициклоном. Бывают эти встречи мирными, когда ложбина циклона легко и быстро заполняется, ветры стихают, но бывают и бурными, когда темпераментный южанин налетает с гиканьем и свистом, а северянин хмурится тяжёлыми низкими тучами, подставляет литую грудь, даёт отпор. Коса на камень, искры-брызги летят! Затяжной случается битва-непогода...
Рано утром не слышно жаворонка – к дождю или плохой погоде. Золотистая или светло-розовая заря на восходе и закате солнца – к ясной погоде, багровые зори – к ветрам. Черёмуха цветёт – холода стоят, они так и называются – черёмуховые холода. Соловей запел – вешняя вода на убыль пошла...
Всё примечает народ – и кленовой почки рост, и жуков полёт, и кваканье лягушки, и много-много всяких иных явлений и самых малых, незаметных для невнимательного глаза движений-изменений в природе. Зорко примечает тончайшие, с паутинку, связи, которые ткёт и ткёт великая искусница Природа неустанно сотни, тысячи, миллионы лет.
В море тоже для опытного взгляда полным-полно точных примет. Вон смотрите – недалеко от борта целая стая чаек приводнилась. Погода – прелесть: сияет посреди безоблачного неба солнце, ответно блестит красивой голубой фольгой прямо-таки озёрная гладь моря, тишина. И слышно только их, чаек. Негромко подгагакивая, как братья-гуси, покрякивают, как сёстры-утки, блаженствуют, судачат друг с дружкой этакими жеманно-журчащими птичьими словами. И вдруг, будто договорившись о чём-то, одна за другой начинают купаться. Приподнимется на перепончатых лапах и с размаху – плюх грудкой, нырь головкой, выгинается, капли на спину перекатывает, потом снова плюх, нырь, плюх, нырь. Вот уже и крылья, как руки, по воде распластала, похлопывает ими, помогает себе кувыркаться. Клювом перья перебирает на груди, на плечах, на крыльях – чистится. Но этого мало ей, подскочит на лапах нырнёт с головкой, серебряной рыбой пронесётся под водой метра три-четыре, вырвется на поверхность и, помогая крыльями, но не взлетая, пробежит десятиметровку, быстро-быстро перебирая лапами, прошлёпает, как в банных шлёпанцах, узкий белый след на воде оставит. За ней вторая повторит всё в точности, третья, четвёртая...
- Видите, - кивает на них капитан, - птички блошек гоняют. Через три дня шторм будет...
Озадачил вот так, увидел раскрытые рты, на часы глянул и приглашает всех в кают-компанию на обед.
Ах, объеденье – флотский борщ, наваристый, красивый, ало-золотой. Сразу видно, широкая душа и щедрая рука у морского повара-кока. И котлеты с картошкой до чего ж вкусны, просто спасу нет. Особенно вот так, за компанию в кают-компании.
А всё-таки одними ложками-вилками скучно работать...

  1. Откуда же чайки знают, что через три дня будет шторм?
  2. Да, да, откуда?
  3. Откуда, откуда – от верблюда. Это просто капитан пошутил.
  4. Нет, дорогие мои, - капитан отставил кружку, он уже выпил компот и вытер губы. – Птицы морские действительно за трое суток шторм чуют. Он где-то далеко сейчас, за тысячу миль от нас или ещё дальше, а голос его, инфразвук, оказывается, уже тут. Звук-то в воде быстро распространяется. Только мы его не слышим, наше ухо не так совершенно, как... как, например, у медузы.
  5. Да ну-у, - нелегко поверить в такое, ох, нелегко, - ну-у, вы взаправду это?

Капитан утвердительно кивает.

  1. Неужели же у этого холодца уши есть?.. Холодец с ушами, ха-ха-ха!..

Но капитан серьёзен:

  1. Инфраухо медузы наука ещё до конца не изучила. Но известно, что очень чуткое оно. И потому задолго до шторма медузы слышат его и никогда не бывают застигнуты врасплох. Так что если увидите, как медузы начинают дружно улепётывать от берега на глубину, знайте: идёт шторм.

Вот так, друзья: никогда не спешите обозвать кого бы то ни было обидным словом, ни при первом знакомстве, ни позже. Всегда может оказаться, что «холодец» в чём-то лучше вас самих и вправе ответить вам, например, «глухой тетерей».
Погода для моряка, рыбака – всё. Сама жизнь от неё зависит. Потому и зорок морской человек, любовно внимателен к голубому миру, окружающему его. Вспомните старого боцмана с брига «Посейдон», сколько он знал примет в стихах!
И всё же, всё же много больше известно людям учёным. Сто лет назад человек мог судить о море лишь так, находясь на уровне моря. Теперь же он в силах взлететь и увидеть море из космоса. Впрочем, давайте сначала посмотрим ещё немного с палубы.
Наш сейнер-траулер, великий труженик, снова на полную мощь работает моторами, однако не летит вскачь по волнам, как ракета-комета, а медленно и трудно режет носом волну, слегка как бы приседая кормой. Видите, два толстых стальных троса уходят с кормы в воду. Там, в глубине, они тащат-буксируют трал, гигантскую авоську ростом с двухэтажный дом. Раздаётся зычный авральный звонок, и матросы траловой команды занимают свои места на палубе. Включаются мощные электролебёдки и, натужно рокоча, выбирают трал. Сейнер не сбавляет хода: пленённый рыбий косяк может сбежать даже в последний миг. Но вот горловина трала показалась на промысловой палубе, вот уже выбран и туго набитый рыбой траловый куток. Добрый улов, кивают рыбаки, тонн сорок!
До вечера сделав ещё одно траление, сейнер набрал норму и с полными бункерами пошёл на сдачу улова к плавбазе.
Вот удача так удача! Взгляните, к кому мы швартуемся. Вон на громадной выпуклой корме плавбазы светится надпись большущими буквами: «УДАЧА». Это ж та самая, на которой живут «колдуны»!..
Сдавать большой улов – дело нескорое. Успеем побывать в гостях.
Плавбазу даже с домом не сравнишь. Это целый завод, заводище. А вот кормовая надстройка – да, вроде большого, пятиэтажного дома. На самой верхотуре, на пятой палубе – дверь с надписью «Метеорубка». Весёлая девушка встречает нас, знакомимся. Светлана Денисовна. Вот дела! Это ж главная «колдунья» и есть. Такая простая, в джинсах, кофточке, с пепельной волной волос на плечах.
Хозяйство у «колдуньи», и правда, необыкновенное: загадочная свиристящая машина-аппарат, огромный и поменьше радиоприёмники с десятками ручек, маховичков и кнопок, странные карты на переборке, похожие на карты военных походов Александра Македонского – все в жирных линиях и дугообразных стрелках. К большому приёмнику сосредоточенно приник мужчина в наушниках, из которых прорывается комариный писк морзянки. Он быстро записывает на листке метеосводку для Берингова моря, передаваемую из Петропавловска.
- А зачем, к чему это рыбакам, работающим в Охотском море?
- Так ведь размах крыльев у циклона, - Светлана Денисовна разводит руки в стороны, - знаете, какой? Две тысячи километров! Он же дитя космоса, для него Охотское, Берингово море – всё равно. Поэтому мы следим за ним со всех сторон, проверяем, точно ли мы определили, как и куда закручены его спирали.
«Колдунья» снимает с гвоздя на переборке полупрозрачную карту на шуршащей пергаментной бумаге и показывает жирные чёрные спирали циклона, среди которых маленькой бледной рыбкой проглядывает Камчатка. Присмотревшись внимательно, вы различаете робкие очертания Сахалина, Колымы и Чукотки. Вот это размах у циклона – на два моря, от одного материка до другого!
Карта эта оказалась вчерашней, а сегодняшняя рождается прямо у вас на глазах, вон она, свежая, совсем прозрачная, влажная, медленно выползает из свиристящей машины. Это автоматический фототелеграф. Циклон, как Змей Горыныч, летит над морями, каждый день меняя свои координаты и погоду морей. Вчера его центр был в Охотском море, сегодня – в Беринговом. Вот и следят «колдуны» за Горынычем, каждый вздох и взмах крыльев ловят, наблюдают даже за пульсом его...
В метеорубку входит девушка в штормовке, стряхивает с головы непродуваемый капюшон. В руках у неё часы – не часы, но очень похожий на них странный приборчик с циферблатом. Сверху, как звонок у будильника, красивая маленькая вертушка-мельница. Это анемометр, которым меряют силу ветра. Эта «колдунья», оказывается, была на верхнем мостике, где разговаривала с ветром, узнала, куда он летит, с какой скоростью. Вот он и есть, пульс циклона-Горыныча.
Принята синоптическая карта. Записана радиограмма-сводка. Светлана Денисовна даёт указания, какие нужно сделать расчёты, и вдруг говорит:
- Хотите его фотопортрет увидеть?
- Кого?
- Горыныча нашего.
Конечно! Кто ж не захочет...
Каюта главной «колдуньи» – в носовой надстройке плавбазы, второй пятиэтажке. По пути (а идти туда надо по верхней палубе) Светлана Денисовна внезапно останавливается, смотрит в небо, прислушивается. Небесный рокот всё слышней. И вот из облака выныривает краснокрылый самолётик. Это ледовая разведка из Магадана. Рыбацкие сейнера и плавбазы, конечно, не ледоколы, но данные ледовой разведки им тоже очень нужны: ведь промысел идёт в высоких широтах, и льды, одевшие панцирем север Охотского моря, льды, послушные весенним ветрам и волнам, нередко теснят рыбаков, покрывая богатые рыбой участки моря.
Каюта небольшая, зато хозяйка гостеприимная – всем нашлось место и каждому досталось по чашке ароматного индийского чая с конфетами и печеньем. Пошла по кругу ледовая карта, принятая по фототелеграфу из Магадана, на той же бумаге, что и карта погоды, и так же разрисованная гнутыми линиями и стрелками, только гораздо больше испещрённая чёрточками – полями льда и цифрами, означающими его плотность, закрытие поверхности моря. Повыше, посевернее – 8-10 баллов, южнее – 4-5, разрежённый лёд, с большими разводьями, в которых можно судам уже рыбачить.
А вот и долгожданный фотопортрет циклона, снимок из космоса. Он тоже получен по фототелеграфу. Чудесное изобретение этот фототелеграф! Смотрите, какая чёткая, живая фотография. Это вам не условные линии карты. Гигантская облачная спираль – как пенная воронка на воде. Какой же великанище сумел закрутить этот тугой клубок из туч и облаков?! Внизу, под ним, проглядывают, как на выцветшем глобусе, очертания материков и островов. Какая маленькая и трогательно хрупкая, оказывается, наша планета. Как могуч облачный, космический вихрь. Настоящий Змей Горыныч!
Тропические циклоны, рассказывает Светлана Денисовна, несут обновление в природу. Без них в непролазной сельве – экваториальных лесах – растения и звери могли бы задохнуться. В океанах и морях застоялась бы вода и стали гибнуть рыбы, киты и дельфины. Да, тайфун приносит немало бед людям, разрушает и затопляет целые города в тропиках, но без него, пожалуй, бед было бы ещё больше – застой, удушье, болотные миазмы, смерть. Люди придумали страшную ядерную бомбу, атомный гриб сеет гибель, ничего не обновляя, а только разрушая. Миллион тайфунов за тысячи лет не натворит того, что атомная война может сделать за один-единственный час! А сколько сил и средств уходит на ядерное оружие. Сотой доли хватит, чтобы построить такие корабли, морские и воздушные, такие космические аппараты, которые сумели бы в конце концов научиться управлять тайфунами, сделать их безопасными и полезными для людей. Люди накопили уже опыт отношений с природой, больше горький, правда, но ведь и это – опыт. Вот вы, наделав ошибок в диктанте, стараетесь их больше не повторять, так?..
- Так точно, Светлана Денисовна! – Капитан нашего сейнера стоит в дверях и улыбается. – Солнышко село, рыбка сдана. Нам пора.
И тут все увидели пламенно-алую вечернюю зарю в иллюминаторе.
- Если солнце красно к вечеру, - мечтательно продекламировала хозяйка.
- Моряку бояться нечего, - закончил капитан. – Мы тоже маленько колдовать умеем. Вот только долгосрочный прогноз...
- Слушайте утренний промсовет, мы вам всё расскажем на полвесны вперёд, - яркие, весёлые глаза «колдуньи» сначала будто ослепили капитана, но он быстро пришёл в себя (на то он и капитан) и тоже ответил ей сияющим взглядом. И сказал с лёгким лукавством:
- Где-то я вас, Светлана Денисовна, раньше видел...
Она стала называть города, где работала, училась и, наконец, где родилась, а он всё говорил «нет».
- В море! – воскликнул он. – Точно. Вы ночами летаете над морем. И это про вас написал Александр Грин. Вы – Бегущая по волнам, я узнал вас!
- Да, - загадочно улыбнулась главная «колдунья». – Мне остаётся лишь признаться, что это мы, «колдуны», охраняем вас, мореходов, и ночью и днём от штормов и бурь. Просто днём мы становимся невидимками.
За бортом плавбазы раздался короткий гудок.
- Это нас зовут, - сказал капитан. – Прощайте, Бегущая по волнам, и смотрите не простудитесь, ночью холодно в море.
- «Колдунам» это не страшно, - возразила Светлана Денисовна. – Я открою вам жуткую тайну: мы боимся только одного – ошибок в прогнозах погоды...

До самого конца большой Охотоморской путины все предсказания «колдунов» сбывались в точности.

1996

 

На главную

Назад

Hosted by uCoz